Туризм начинается с вешалки

Правительство очень хочет превратить туризм в полноценную отрасль экономики. Государство зовет инвесторов, обещает инфраструктуру, строит мастер-планы и предлагает бизнесу зарабатывать на природных красотах. В самой этой идее нет ничего странного: природа действительно может быть экономическим ресурсом, а хороший туристический сервис не возникает сам собой. Но есть одна маленькая юридическая деталь, которая способна испортить всю эту красивую картину.

Непростительная доступность

Село Катарколь Бурабайского района Акмолинской области долгое время было для курорта Боровое примерно тем, чем запасной аэродром бывает для большого аэропорта: местом попроще, потише и без большого потока людей. Но по мере того как Боровое стало задыхаться от собственной популярности, отдыхающие начали осваивать Катарколь, находящийся в пятнадцати верстах в стороне. И это вполне естественный процесс: если один пляж превращается в человеческий муравейник, люди ищут другой.

Вполне закономерно, что на перспективность села обратили внимание в высоких кабинетах. В утвержденном правительством комплексном плане развития Щучинско-Боровской курортной зоны до 2029 года прямо предусмотрено строительство в Катарколе круглогодичного аквапарка стоимостью 10 млрд тенге частных инвестиций, гостиничного комплекса и ряда других объектов туристической сферы.

И вот на этом фоне происходит странная вещь: местным жителям, по их словам, внезапно запретили купаться на привычном катаркольском пляже, не объяснив внятно причин такого решения.

Само по себе это еще ничего не доказывает. Закон действительно позволяет госорганам ограничивать или запрещать общее водопользование ради охраны здоровья, окружающей среды, обеспечения безопасности и в некоторых других случаях. Но эти основания должны существовать не в виде слухов и догадок, а в виде конкретного решения, соответствующего законодательству.

А пока объяснения нет, возникает элементарная версия: пляж просто стал слишком интересным.

- В этом сезоне был очень большой наплыв приезжих, даже сравнить не с чем, - рассказывает местный житель Борис ЛЕТЯГИН. - Как-то вечером я насчитал перед пляжем 49 машин. Большинство номеров областные, но также очень много было гостей из Астаны и Алматы. Понятно, что люди приехали, скорее всего, отдохнуть в Боровом, а там битком набито. Ну и постепенно пошла информация про наш Катарколь, где пока что можно дышать свободно. А в начале августа появилось объявление, что купание запрещено! Сто лет, если не больше, люди тут свободно купались, а теперь вдруг нельзя!

При входе на поросший сос­нами золотистый пляж установлены два стенда. Один уведомляет о запрете на купание, другой - о правилах поведения в водоохранной зоне. Ирония в том, что в этих самых правилах запрета на купание нет.

Что происходит?

Туристический рынок устроен довольно незатейливо. Сначала место становится популярным. Потом выясняется, что здесь необходима “организованная инфраструктура”. Затем появляется инвестор. Потом инфраструктура аккуратно ограждается. И, наконец, гражданину объясняют, что бесплатно здесь уже, конечно, можно - только не совсем здесь, не совсем так, как ему хочется, и желательно все же через кассу.

Разумеется, это не утверж­дение, что именно такая схема реализуется в Катарколе. Достоверных данных о том, что запрет на купание введен в интересах какого-либо будущего инвестора, у нас нет. Но именно поэтому местные власти должны объяснить свое решение, а не оставлять пространство для неприятных подозрений.

Иначе туризм начинает выглядеть странно: сначала гражданам предлагают открыть для себя новые природные уголки, а когда граждане действительно их открывают, уголок почему-то начинают закрывать.

Берег мой, покажись вдали

Новый Водный кодекс сформулирован довольно жестко: физическим и юридическим лицам запрещено ограничивать доступ населения к водным объектам общего пользования заграждениями, охранными пунктами и запрещающими знаками, кроме прямо преду­смотренных законом случаев. Местные исполнительные органы, напротив, обязаны обеспечивать беспрепятственный доступ к таким объектам и информировать население об установленных ограничениях.

Впрочем, земля в предусмот­ренных законом случаях может находиться и в частной собственности. Но при этом частная собственность на земельный участок не означает автоматической приватизации озера.

Важно помнить, что право общего водопользования возникает с рождения и не может быть отчуждено.

- Частник может владеть гос­тиницей у озера, рестораном, прокатом лодок, оборудованным пляжем или иным туристическим объектом, - объясняет юрист Ильяс ЖИБЕК. - Он вправе продавать услуги, которые действительно предоставляет. Но из этого совершенно не следует право объявить своим само озеро и поставить на берегу турникет с ценником: “Вход к воде - 5000 тенге”. Тем более что земли водного фонда находятся в собственности народа Казахстана, а по берегам поверхностных водных объектов местные исполнительные органы выделяют водоохранные зоны и полосы с особым режимом использования.

Есть, конечно, важная оговорка, замечает юрист. Право общего пользования не означает права купаться где угодно и когда угодно. Могут существовать места, где купание запрещено по требованиям безопасности, санитарным или экологическим причинам. Типовые правила общего водопользования предусматривают, например, соблюдение установленных ограничений и требований безопасности.

Поэтому при появлении таб­лички о запрете купания следует четко сформулировать вопросы: какой именно государственный орган ввел запрет? каким нормативным актом и на основании какой законной причины?

- Если причина действительно в безопасности, ее можно объяснить людям. Если вода не соответствует санитарным требованиям, покажите результаты исследования, - пере­числяет Ильяс. - Если берег опасен, укажите конкретные риски. Наконец, если требуется реконструкция пляжа, то власти обязаны назвать сроки этой реконструкции. А если вместо этого появляется просто забор, запретительный знак и молчание, то получается уже не регулирование туризма, а его приватизация “на ощупь”.

Со всеми вытекающими

Есть у Катарколя и более фундаментальная проблема: туристическая инфраструктура здесь развивается быстрее, чем коммунальная.

На бумаге все выглядит замечательно. В Катарколе планируется круглогодичный аквапарк, развиваются центры семейного отдыха, гостевые дома и другие объекты.

Но жители задают совершенно бытовой вопрос: куда будут деваться канализационные стоки всех этих передовых объектов?

Местные власти заявляют о развитии централизованного водоснабжения и водоотведения, но как раз эти планы остаются по большей части планами, тогда как строительство аквапарка и гостиницы уже вовсю кипит.

Вопрос особенно важен потому, что новые объекты появляются на склоне горы Бурмакина, сток с которой направлен непосредственно в Катарколь. Если вокруг озера строят гос­тиницы, аквапарки и другие крупные объекты, канализация перестает быть строкой в плане развития курорта и становится вопросом сохранения самого туристического ресурса.

Ведь турист приезжает не в аквапарк как таковой. Он приезжает на Катарколь. На озеро, в лес, горы, подышать чистым воздухом и полюбоваться пейзажами. Если все это постепенно превратить в декорацию вокруг плохо продуманной коммунальной системы, туристическая отрасль начнет съедать тот самый природный капитал, на котором она собиралась зарабатывать.

В этом смысле особенно символично выглядит история с вершиной горы Бурмакина. Территорию на самой ее маковке недавно огородили глухим деревянным забором 40 на 85 метров. Местные активисты выяснили, что участок не относится ни к акимату Катарколя, ни непосредственно к национальному парку “Бурабай”, а находится в ведении районного акимата.

Представитель владельца земли сообщил, что на участке планируется разбить этноаул из нескольких юрт.

- Сам по себе этноаул не преступление. Более того, мы все прекрасно понимаем, что туризм без бизнеса невозможен, - говорит известный казахстанский сыродел и потомственный катарколец Руслан СОКОЛОВ.

- Мы и сами стараемся развивать экотуризм. Но тут возникает вопрос: зачем для нескольких юрт понадобился глухой забор? К тому же, как мы выяснили, по документам целевое назначение участка связано со строительством гос­тиницы.

По словам Руслана, инициативная группа собирает подписи под петицией против застройки горы Бурмакина. Коллективное обращение адресовано Генеральной прокуратуре и администрации президента.

Здесь опять приходится отделять факты от подозрений. То, что участок был выставлен на аукцион и земельные участки в Катарколе действительно предоставлялись, в том числе под строительство и обслуживание гостиниц, подтверждается официальными материалами районного акимата. Но законность конкретного участка на этой горке, его соответствие градостроительной документации и фактические планы собственника без изучения земельных и разрешительных документов оценить нельзя.

Контекст делает эту историю особенно любопытной. Совсем недавно Бурабайский район уже оказался в центре крупного земельного конфликта. Сотни владельцев получили иски о признании недействительными сделок с участками, которые они приобрели еще в 1990-х и 2000-х годах. Многие успели построить дома и объекты бизнеса. По данным прокуратуры Акмолинской области, проблема возникла из-за того, что часть земель нацпарка была ранее незаконно включена в границы населенных пунктов. В 2024 году эти решения были отменены.

В некоторых делах суды уже подтвердили позицию государства: если участок изначально относился к особо охраняемой природной территории и был незаконно переведен в другую категорию, последующие сделки могут быть признаны недействительными. Такой вывод, например, содержится в постановлениях кассационного суда 2026 года.
При этом аким Акмолинской области Марат АХМЕТЖАНОВ объяснял ситуацию не намерением отнять землю у людей ради казино или другого бизнеса, а исправлением незаконного изменения границ национального парка.

Это понятно с точки зрения охраны особо охраняемой территории. Но тогда общество совершенно вправе спросить, насколько безупречно сегодня государство распоряжается землей в тех же местах.

Ведь если для обычного владельца через двадцать лет выясняется, что его участок когда-то оказался выведен из заповедной территории незаконно, то инвестор, получающий землю под гостиницу или туристический объект, должен быть уверен не просто в наличии аукционного протокола, но и в том, что через десять лет не появится новый прокурорский протест, обнаруживающий совсем другую историю происхождения этой земли.\

Получается странная система: частнику говорят, что ошибка государства при выделении земли не превращает законную сделку в незаконную, а инвестору предлагают тут же входить в туристический проект на десятилетия вперед. Для нормального инвестиционного климата обе стороны должны понимать правила заранее, а не узнавать их пост­фактум.

Дремучий лес турникетов

Вся эта катаркольская путаница показывает главную болезнь казахстанского туристического развития.

Мы слишком часто начинаем обсуж­дать проблему с того места, где заканчивается собственно туризм и начинается борьба за недвижимость: кому достанется участок, где построят гостиницу, кто поставит аквапарк, кто будет собирать плату за парковку и кому принадлежит берег.

Между тем туристическая отрасль начинается с гораздо более простой вещи - с общественного доступа к природному объекту и его сохранности.

Тут можно провести аналогию с высоким искусством. Люди ходят в театр не для того, чтобы сдать пальто в гардероб. Ими движет совершенно другой интерес, и он сконцентрирован на сцене, а не среди вешалок. Так вот, если природа - это театр, то нам, ее законным зрителям, отчего-то упорно предлагают залипнуть где-то в платной раздевалке.

Государство действительно должно привлекать частные деньги в туризм. Без инвестиций не будет нормальных гостиниц, дорог, ресторанов, проката, спортивной инфраструктуры и круглогодичного отдыха. Но бизнес должен зарабатывать прежде всего на услуге, а не на искусственном дефиците дос­тупа к природе. В конце концов, как государство гарантирует, что развитие туризма не приведет к постепенному исчезновению общественного пространства?

И потом, если оно хочет, чтобы инвестор пришел в Бурабай надолго, оно должно одновременно показать ему две вещи: где можно строить и где строить нельзя. А гражданину - куда он по-прежнему может прийти бесплатно.

Иначе однажды может оказаться, что туризм в Казахстане успешно развился настолько, что казахстанцу для отдыха на собственной природе понадобится сначала купить билет. А это уже будет что угодно, но только не развитие туризма.

Владислав ШПАКОВ, фото автора, Астана