Комплекс неполноценности

В середине августа президент Касым-Жомарт ТОКАЕВ на совещании по бюджету потребовал “сбалансированности”. Хорошее слово, запомним. Еще пригодится.

Тогда же подоспела техничес­кая новость. За 35 дней один взломщик добрался до 14,5 тысячи камер Dahua - тех самых китайских, что висят и на наших столбах. Hunt.io нашли скрытую учетку, переживавшую даже заводской сброс. Марку Dahua тоже запомним.

История вопроса

Акимат Астаны передал Presight AI Kazakhstan Ltd. (“дочке” эмиратского G42) систему видеонаблюдения и пообещал более 93 млрд тенге до 2030 года. Из них 53 млрд - возврат инвестиций. На брифинге в декабре 2025-го аким Женис КАСЫМБЕК сказал: партнер “инвестировал 53 млрд тенге”. Не вложит - уже вложил. По договору партнер должен поставить 10 тысяч камер с ИИ, 502 комплекса на дорогах и 8 тысяч камер на вокзалах, в школах, аэропорту сверх 13 тысяч камер, уже переданных городу.

Весной мы спрашивали: а были ли инвестиции? Теперь спросим конкретнее: если 53 млрд уже вложены - где следы?

Копнём поглубже

Гордость проекта - аппаратно-программный комплекс TRC 1015. Партнер заявил: сами производим! Целых 502 штуки. Отечественный хайтек. Метрологический сертификат выдан в декабре 2025-го. Изделие существует. Значит, должны быть документы о соответствии.

Прежде чем попасть на столб, любая железка проходит проверку на соответствие техрегламентам. Итог - сертификат или декларация в открытом реестре. Ищем TRC 1015. Ничего не находим, кроме метрологического сертификата. Но он подтверж­дает лишь пригодность прибора как измерителя. Документа о соответствии мы не нашли.

Это не формальность: закон запрещает выпускать продукцию в оборот без такого документа или сведений о нем в реестре. Попал ли TRC 1015 на столбы вопреки закону? Не стали бы утверждать. Однако спрашиваем: чем подтверждено соответствие? 502 штуки и 93 млрд - не тот масштаб, чтобы номер бумаги был тайной.

Проверим производителя. Статус казахстанского товаропроизводителя - штука, обусловленная законом, министерскими приказами, спецреестром. Но ни компании, ни TRC в реестре нет. “Отечественное” тут пока слово, не статус. Есть иные документы? Кто покажет, тому респект.

Но самое вкусное - адрес: Мангилик Ел, 55/9, башня МФЦА. Стекло, лифты, кофе, пиджаки. Идеальное место, чтобы подписывать. Странное, чтобы паять.

Кто-то заметит: мол, производство может размещаться в другом месте. Может. Но единственный документ, в котором упомянут адрес (метрологичес­кий сертификат), говорит все о том же офисе. Иной площадки с цехом, складом и станками в изученных материалах нет. Зато есть 502 комплекса.

Возможно, работали подрядчики? Чего же проще: назовите завод, поставщиков, покажите цепочку закупок. Три строки - и вопрос закрыт. Пока же, как ни бейся, выходит производственная площадка без цеха.

Итого: документа о соответствии не найти, в реестре производителей пусто, место производства - офисная башня. Это уже повод не для восторга, а для вопросов. Это целый комплекс. Неполноценности.

По законам жанра

Арифметика - самый честный жанр журналистики. Продолжим считать.

Биография партнера - просто песня. Компания зарегистрирована в мае 2023 года. Основной вид деятельности - обслуживание аппаратно-программных комплексов. Чужих. О выпуске своих ни слова. Об-слу-жи-ва-ни-е.

По отчетности, которая доступна на ресурсе ADATA (его используют в том числе для проверки благонадежности контрагентов), первая выручка появилась в 2024 году, на учет по НДС компания встала в январе 2026-го. Отчисления в бюджет: 20 млн - в 2024 году, 341 млн - в 2025-м, 409 млн - за восемь месяцев 2026-го.

Итого 770 млн. Из фонда оплаты труда - 412,7 млн, то есть более половины налоговых платежей.

Но аким говорил о 53 млрд в прошедшем времени. Если вложены - покажите куда. И сколько из 10 тысяч камер и 502 комп­лексов уже на столбах, сколько бюджет оплатил?

Мы не говорим, что вложений не было. Спрашиваем: чем подтвержден размер? Инвест­затраты не возвращают под честное слово: суммы подтверж­дают до выплаты из бюджета. Либо документы у акимата есть (тогда покажите), либо цифру с трибуны назвали, а проверить забыли.

Чем же тогда увешаны столбы?

А ничем таинственным: серийным железом. Китайские Dahua плюс лежащий в основе программных решений для переданных партнеру камер российский Macroscop.

Импортозамещение наоборот: эмиратская вывеска, китайское железо, российский софт. Казахстанское здесь что? Правильно, бюджет.

На том же брифинге аким обронил: “Sergek никуда не ушел - компании работают совместно”. Значит, “Кљркем Телеком” из группы Sergek в проекте остался. Кто вешает камеры, город не уточнил. Если Sergek, что делает Presight?

Похожий спор мы вспоминаем часто: в 2025 году костанайские суды поддержали претензии госзаказчика к “Кљркем Телеком”. Тот возмущался несоответствием исполнения проекта техническим требованиям. Те же Dahua. Тот же подрядчик. Та же связка: комплекс - на бумаге, камера - на столбе. В апреле 2026-го кассация отменила акты из-за нарушения подсудности, а не потому, что “все соответствовало”. Это не волчий билет для “Кљркема”. Но и не грамота о безупречности.

Теперь про имущество

Из центра оперативного управления полиции партнеру передали 13 тысяч камер, куп­ленных раньше за народные деньги. Следите за руками. Государство купило камеры, отдало партнеру, а потом взяло обязательства больше чем на 90 млрд за управление и модернизацию той же системы. Это не буквально плата за собственные камеры. Но вопрос напрашивается.

Доверительное управление в ГЧП закон разрешает. Но за управление выплачивается вознаграждение управляющему. Возврат инвестиций - другое дело: его получает тот, кто вложился в создание или модернизацию объекта, а не просто присмотрел за чужим.

Город отдал партнеру уже купленные камеры. Откуда 53 млрд возврата “инвестиций”? Чтобы вернуть вложения, их сначала надо сделать. Мы их честно искали. Неужто нашли только обход ограничения, установленного законом? Пусть на этот вопрос ответят юристы и аудиторы. Мы спросим проще: какая часть 53 млрд создала новый объект и когда? Глубину этой лужи померить стоит.

У каждой схемы есть лицо

Снаружи проект сияет: Абу-Даби, шейхи, будущее. А внут­ри - публичное лицо Максат КОШУМБАЕВ, бывший советник вице-премьера и министра искусственного интеллекта Жаслана МАДИЕВА. Того самого министерства, которое нахваливает Smart City так, что буклеты краснеют от зависти.

Советник ушел к инвестору. Бывший шеф стал министром. Министерство инвестора нахваливает. Акимат подписывает договор с крупными выплатами. Конфликт интересов? Наверное, еще нет. Но мир казах­станской цифровизации тесен. Особенно в одной башне на Мангилик Ел, где у инвестора и штаб-квартира, и, если верить сертификату, производство.

Нечто похожее мы уже видели с платной верификацией IMEI. Почерк-то узнаваемый. Так сложилось: цифровизация у нас часто начинается с технологии, а заканчивается вопросом: кому мы платим и за что?

Не в бровь, а в глаз

Подведем итог и зададим вопросы. Не те, что могли бы задать антикор КНБ, прокуратура и аудиторы. Просто спрашиваем.

Акимат Астаны: кто видел документ о соответствии TRC 1015 техрегламентам? Назовите номер в реестре. Чем подтверждены 53 млрд инвест­затрат - по статьям и датам? Сколько из 10 тысяч камер и 502 комплексов установлено и сколько бюджет уже выплатил?

Министерство промышленности и строительства: на каком основании 502 комплекса TRC 1015 допущены к обращению и подтвержден ли статус казахстанского производителя?

Министра Мадиева: случайно ли публичным лицом крупнейшего цифрового проекта стал ваш бывший советник?

Высшую аудиторскую палату: не пора ли сплошь проверить “инвестиционные затраты” по крупным ГЧП-контрактам? Пока каждый не оброс своим комплексом. Неполноценности, конечно же.

А ведь бюджету велено быть сбалансированным. Хорошее слово. Мы-то запомнили.

Стас КИСЕЛЁВ, Костанай