А срок давности подходит к концу

Вячеслав приехал в Караганду из Темиртау 5 января 2025 года, чтобы сделать бариатрическую операцию в частной клинике. Но домой он уже не вернулся. У него остались жена и трое несовершеннолетних детей.

Сегодня семья пытается добиться завершения расследования, которое, по словам родственников, неоднократно приостанавливалось и возобновлялось. Адвокат потерпевших утверж­дает: ключевая экспертиза завершена более трех месяцев назад, однако дело до сих пор не направлено в суд.

- Почему эта экспертиза была окончена 10 июня и до сих пор дело не в суде? - задается вопросом адвокат Татьяна РЫБАЛКИНА.

Вячеслав решился на бариат­рическую операцию после продолжительной борьбы с лишним весом. Операция предполагает уменьшение объема желудка, из-за чего человек сокращает количество съеденной пищи. Мужчина долго пытался похудеть самостоятельно: занимался спортом, соблюдал диеты, пробовал различные методы - и в 2021 году смог похудеть на 20 кг. Но, по словам его супруги Кристины, после смерти матери снова набрал около 40 кг за год. Избыточный вес отражался на здоровье, операция должна была стать началом новой жизни.

- Он уехал из дома вечером. Я заплакала у дверей. Он тогда спросил шутливо: “Ты со мной прощаешься, что ли?” Как оказалось, это было предчувствие, - вспоминает Кристина ЕРМОЛОВА.

Но хирургическое вмешательство даже не успели начать. Как утверждает сторона потерпевших, проблемы возникли еще на этапе подготовки пациента к наркозу. Адвокат говорит, что признаки ухудшения состояния мужчины наблюдались еще до введения препаратов.

- Это не была экстренная операция, когда человек находится на грани и выбор стоит между “оперировать или нет”. Почему нельзя было остановить операцию? - говорит Рыбалкина.

После смерти пациента в клинике прошла внеплановая проверка качества медицинской помощи. По данным департамента медицинского и фармацевтического контроля Карагандинской области, проверка выявила нарушения при оказании плановой хирургической помощи. Среди них - неполное обследование пациента, имеющего экстремально высокие сердечно-сосудистые риски, отсутствие необходимых консультаций специалистов и ошибки анестезиологов-реаниматологов. Согласно акту проверки, смерть пациента наступила во время введения наркоза, еще до начала оперативного вмешательства. Тем не менее отдельный вопрос возник и к квалификации хирурга. Как сообщили в департаменте, у специалиста имелся сертификат по общей хирургии, однако отсутствовал сертификат по бариатрической и метаболической хирургии.

Ответственные лица были привлечены к административной ответственности. Руководству медицинской организации предписали приостановить проведение бариатрических операций до получения хирургом необходимого сертификата. Материалы проверки направили в Фонд социального медицинского страхования, управление здравоохранения и в полицию.

Параллельно с проверкой шло уголовное расследование. По факту смерти пациента было начато досудебное расследование по части 3 статьи 317 Уголовного кодекса (“ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником”).

По словам адвоката, к работе над материалами привлекали не менее 12 специалистов разных медицинских направлений. После этого была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза. Теперь у семьи на руках ее заключение на 465 листах. Эксперты установили причинно-следственную связь между действиями двух медицинских работников и смертью Вячеслава. Именно здесь, по мнению защиты, возникает главный вопрос: если экспертиза уже проведена, то почему расследование не завершено?

По словам адвоката, производство по делу неоднократно приостанавливалось и возобновлялось. Сторона потерпевших также утверждает, что ее не знакомили с отдельными процессуальными решениями в установленном порядке. Сейчас защитник требует от правоохранительных органов конкретики - не устных объяснений, а документов.

Для родственников особенно болезненно, что за это время жизнь семьи изменилась полностью. Вячеслав был кормильцем, после его смерти остались кредиты.

Кристина 10 лет занималась домом и детьми. Сейчас она говорит, что выйти на работу пока не может: детей не с кем оставить, а для возвращения в профессию необходимо дополнительное обучение.

Пришлось сокращать расходы. Раньше дети ходили на английский, гитару, бокс, рисование. Теперь часть занятий были вынуждены отменить или заменить бесплатными и льготными программами. Сохранили бассейн и велоспорт.

- Я не хотела, чтобы, после того как папы не стало, у детей закончилась жизнь, - говорит Кристина.

Отец из их жизни исчез в один день. Но его фотографий и воспоминаний меньше не становится и говорить о нем по-прежнему тяжело, признается супруга.

- Дети все понимают, все знают. Где-то мы вместе поплачем - и все. Больше ничего сделать не можем, - говорит вдова.

Семья не требует от следствия готового обвинительного приговора. Она требует ответы на вопросы: кто допустил нарушения? были ли они причиной смерти? почему пациента допустили к операции? почему после получения заключения экспертов расследование не завершено?

После его смерти 6 января 2025 года прошло уже более полутора лет, а срок давности привлечения к уголовной ответственности по этой статье - два года.

- На часть этих вопросов уже появились официальные ответы. Проверка медконтроля зафиксировала нарушения и повлекла административные меры. Но административное взыскание не то же самое, что уголовная ответственность. Именно поэтому мы ждем суда. Однако нас беспокоит, что через три месяца истекает срок давности привлечения к уголовной ответственности и дело могут закрыть, - переживает Кристина.

Адвокат также готовит иск о возмещении материального и морального вреда.

- Мы хотим, чтобы наша история стала уроком для других медработников, чтобы люди ответственнее относились к пациентам, тщательно обследовали их и думали, прежде чем брать человека на операцию, - добавила вдова.

В пресс-службе департамента полиции региона сообщили, что досудебное расследование продолжается.

Аида ДАСТАН, фото предоставлено родными Вячеслава ЕРМОЛОВА, Караганда