Защита от аферистов

Анкетирование ввело Агентство по регулированию и развитию финансового рынка как барьер против схем, когда оформленный кредит сразу переводят третьим лицам. Анкета состоит из семи вопросов. Сначала человека спросят, кто вообще предложил ему оформить кредит и обратился ли он в банк самостоятельно или по просьбе кого-то другого. Например, человека, представившегося сотрудником службы безопасности или полиции. Дальше более обычные вопросы: зачем нужны деньги и понимает ли заемщик условия займа - сумму, срок, ставку и график платежей.

А затем начинаются вопросы непосредственно о возможном мошенничестве. Клиента спросят, не оказывает ли на него кто-то давление, не торопит ли с оформлением, не советовал ли скрывать кредит от банка или родственников. И отдельно уточнят, не звонил ли ему кто-то с предложением "защитить деньги" или "проверить операции по счету".

Если ответы покажутся подозрительными, банк или микрофинансовая организация должны провести дополнительную проверку и уже после этого решить - выдавать заем, поставить оформление на паузу или отказать.

На бумаге конструкция выглядит логично. Но насколько реально 7 вопросов могут переубедить человека, который уже уверен, что спасает свои деньги, помогает "следователю" или выполняет указания "службы безопасности банка"? Экономист и финансовый аналитик Андрей ЧЕБОТАРЕВ предлагает не переоценивать эффект.

- Анкета из семи вопросов не остановит человека, которого уже обработали. Психология мошенничества так не устроена. Жертва под давлением находится в состоянии, которое криминологи называют туннельным: она уже верит легенде, уже напугана, уже торопится. Галочка на экране для нее - это досадное препятствие, а не момент прозрения, - комментирует он газете "Время".

По его мнению, реальная польза анкеты скромнее, чем может показаться.

- Если кто-то представляет анкету как спасение - это самообман. Реальная ее функция - создать паузу и формальный след. Иногда даже секундная заминка возвращает человека в реальность, - считает Чеботарев.

Один из главных вопросов: кто и как будет решать, что ответы заемщика действительно подозрительные? Если окончательное решение остается за конкретным сотрудником или внутренней системой банка, возникает риск человеческого фактора: при одинаковых ответах одному клиенту могут одобрить кредит, а другому отказать или отправить его на дополнительную проверку.

Именно поэтому Чеботарев считает, что самые очевидные признаки мошенничества должны быть заранее прописаны как единые стоп-сигналы для всех банков и МФО. Тогда решение будет зависеть не от того, как конкретный сотрудник истолковал слова клиента, а от одинаковых для всех правил.

- Единственный способ избежать диспропорции - четкие автоматические триггеры, одинаковые для всех. Например, прямое указание, что кредит оформляется по просьбе третьего лица, должно давать не "дополнительную проверку", а жесткую остановку с обязательным звонком и паузой. А если человек честно пишет "мне велел сотрудник полиции" - это не повод для уточнения, это повод немедленно замораживать сделку. Полиция и служба безопасности банка никогда не просят оформлять кредиты. Это аксиома, которую можно зашить в правило без всякого человеческого суждения, - уверен Чеботарев.

Правда, и этот барьер мошенники быстро научатся обходить.

На мой вопрос, не начнут ли злоумышленники просто заранее инструктировать жертву отвечать на все опасные вопросы "правильно", эксперт ответил коротко "обязательно начнут". То есть анкета сама становится частью новой инструкции мошенника: не только взять кредит и никому не рассказывать, но еще и правильно пройти антифрод-опрос.

Побочный эффект новой защиты, по мнению Чеботарева, тоже неизбежен. Под дополнительную проверку могут попасть не только жертвы преступников, но и обычные клиенты.

- Да, и это цена. Пожилой человек, который плохо понимает банковские формулировки, просто растерявшийся - все они рискуют получить лишние отказы и задержки. Рост отказов по честным заявкам почти неизбежен, - говорит экономист. - Вопрос в балансе: сколько мошеннических займов мы предотвращаем ценой скольких неудобств для нормальных людей?

При этом серьезного влияния на стоимость кредитов он не ожидает:

- Экономические последствия для рынка умеренные. Расходы на проверки вырастут, часть выдач замедлится, но драматичного удорожания кредитов из-за анкеты я не жду - для банка это копеечная операция. Риск перехода на нерегулируемый рынок есть, но он тоже минимален.

У анкеты есть и другая сторона. Ответы заемщика будут оставлять формальный след: человек сам подтверждает, оформлял ли кредит добровольно или находился ли под чьим-то давлением. По мнению Андрея Чеботарева, в случае спора банк вполне сможет ссылаться на эту анкету как на подтверждение позиции клиента на момент оформления займа. Поэтому новая процедура защищает обе стороны: для заемщика она служит дополнительной проверкой, а для банка еще и документальным подтверждением того, что клиент сообщил перед получением кредита.

Главная претензия Чеботарева к новой системе в другом: она пытается остановить мошенничество в момент оформления кредита, тогда как решающий этап часто наступает позже, когда только что полученные миллионы уходят на чужую карту или счет.

- Сама мера не вредная, но это профилактика уровня "помыть руки". Пауза и след – это, конечно, лучше, чем ничего. Но пока главный барьер не сместят с оформления кредита на перевод денег, мы лечим симптом, а не болезнь, - говорит он.

По его мнению, активнее должен работать Антифрод-центр Национального банка.

- Он должен четче мониторить то, куда уходят деньги после выдачи займа. И если уходят куда-то не туда - останавливать платеж, - подчеркнул Чеботарев.

Так что семь вопросов - это лишь еще один слой защиты. Но именно от поведения банков после этих семи ответов и от того, смогут ли антифрод-системы вовремя заметить подозрительное движение денег, будет зависеть, станет ли новая анкета реальным препятствием для мошенников или еще одной галочкой - только уже со стороны финансовой организации.

Тогжан ГАНИ, Астана