Пой хоть номер дома

— Мне очень приятно быть сегодня здесь, в переполненном зале, — сразу обратился певец к публике. — Иногда приходит мысль: «Может, мое творчество уже неинтересно?» А вот смотрю на этот полный зал, на лица друзей и понимаю — жив курилка!

В зале действительно был не просто аншлаг. Люди стояли в проходах и у стен, сидели на ступеньках. И при этом вечер получился камерным, теплым, почти домашним — что называется, для своих.

Артист признался, что специальной программы заранее не составлял и не продумывал до мелочей, что именно будет исполнять. Поэтому порой перед очередным произведением обменивался репликами с концертмейстером Далелом ХАЛИЛОВЫМ.

Это был не тот случай, когда все выверено до секунды. И именно эта непосредственность стала одной из главных особенностей вечера. Так, Днишев начал петь и лишь потом заметил, что микрофон не включен. Шутил о том, что никогда нельзя показывать публике, будто забыл слова, и вспомнил совет своего педагога:

— Пой что угодно, хоть номер своего дома, только не останавливайся.

Рассказывал он и о том, как сейчас проходят занятия с концертмейстером:

— Это же восточный человек. Когда я прихожу, у него всегда уже готов зеленый чай и накрыт стол. Мы садимся пить чай, потом говорим: «Может, попоем?» Через некоторое время снова пьем чай — так и проходит занятие. Вот я смотрю, и здесь мне на сцене приготовили столик с чайником.

Но к столику юбиляр не спешил. Алибек Мусаевич явно был в прекрасном настроении, много шутил, рассказывал истории из жизни, а публика отвечала горячими аплодисментами. Когда артист вышел на сцену, зрители встретили его стоя.

Особенно много воспоминаний было связано с родной консерваторией.

— Я помню, когда учился здесь, по оперному мастерству выше тройки мне не ставили. Только после того, как я стал лучшим на конкурсе вокалистов имени Глинки, мне по специальности поставили пятерку — уже некуда было деваться. Прекрасно помню, как мы с педагогом поехали на этот конкурс и волновались. Мечтали получить хотя бы диплом — в жюри одни народные артисты.

Вспоминал Днишев и о том, как вообще начинался его путь в профессии. В музыкальной школе он играл на аккордеоне, затем учился на дирижерско-хоровом факультете музыкального училища имени Чайковского. Была и неудачная попытка поступить в Ленинградскую консерваторию.

А затем случилась встреча, которая, по сути, определила его судьбу.

— Хорошо помню, как я поступал в консерваторию имени Курмангазы. Алматы, лето, раздолье, и вдруг вижу объявление о дополнительном наборе. Я пошел, на ходу придумал, что исполнить. Когда начал петь, в класс зашла женщина и села прямо у двери. Это и была Надия Абрахмановна. Когда я закончил, она подошла к заведующему кафедрой и попросила: «Отдайте мне этого мальчика». Так я вытянул свой счастливый билет и оказался у выдающегося педагога.

Бывали, конечно, и непростые моменты.

— Один раз что-то у меня не получалось. Я сказал: «Не буду, не хочу, не поеду на конкурс!» Вышел из класса и хлопнул дверью. Хожу по коридору, а педагог с концертмейстером не выходят. Походил, походил — надоело. Заглядываю в класс, а мне: «Ну что, нагулялся? Давай дальше». Вот так мы и жили.

И пока была возможность, Днишев продолжал заниматься у Надии Абрахмановны даже тогда, когда уже сам стал народным артистом.