Дорога министра хрупка

Отвечая на критику аудиторов, глава ведомства объяснил, почему ученые не спешат распределять научные гранты, куда уходят деньги на исследования и отчего казахстанцы до сих пор не очень-то верят в отечественную науку.

— Когда меня министром назначили, мне такой обидный анекдот про себя рассказали: «Приходит студент в библиотеку. Библиотекарь спрашивает: “Молодой человек, вам помочь?” Говорит: “Ищу книги про казахстанскую науку”. А ему: “Фантастика на третьем этаже”», — поделился Саясат Нурбек с журналистами на брифинге курултая.

Шутка, признался он, тогда его задела. Но самое неприятное, что такое отношение к отечественной науке действительно существует.

— Средний и малый бизнес глубоко убеждены в том, что в Казахстане науки нет. Да и обыватель, честно сказать, тоже, — констатировал министр.

Впрочем, поводы для недоверия, судя по результатам проверки Высшей аудиторской палаты, имеются. Министр не стал спорить с замечаниями аудиторов.

— Я нормально к критике отношусь. Имеет место быть. Есть вопросы, которые надо закрывать, ужесточать ответственность ученых. И ученые должны понимать, что да, это грантовое финансирование, но это бюджетные деньги. Есть хорошая казахская пословица: «И с воды есть спрос», — заявил он.

По словам министра, после предыдущей проверки ведомство уже изменило три закона, ужесточило контроль за научными проектами и сделало обязательной экономическую экспертизу.

Причем для членов национальных научных советов, решающих, каким исследованиям выделять государственные гранты, теперь предусмотрена уголовная ответственность. Правда, у такой строгости обнаружился неожиданный побочный эффект: желающих войти в состав научных советов стало трудно найти.

Изменился и порядок контроля. Теперь научные проекты проверяют на разных этапах — от начала работы до завершения и последующего внедрения. По итогам проверок некоторые проекты уже закрывают, а материалы по отдельным случаям направляют в суд или на расследование.

Но почему казахстанской науке так трудно добиться серьезного прорыва?

— Простой факт: на момент развала Союза в КазССР было официально зарегистрировано 52 тысячи научно-технических работников. К 2000 году осталось 12 тысяч. Эта волна ушла. Это были хорошие, перспективные ученые, которых в 90-е годы рекрутировали на госслужбу, в банковский сектор и так далее. Мы растим следующее поколение, но это болезненный процесс, — рассказал министр.

Теперь, убежден он, мало просто финансировать исследования. Нужно еще научиться показывать обществу их результаты. В пример министр привел Китай, где ученых, по его словам, изображают на рекламных щитах как национальных героев. Казахстану тоже пора чаще рассказывать не только о спортсменах и бизнесменах, но и о собственных исследователях.

— Сейчас очень важно, чтобы результаты, пусть даже небольшие, пусть это не прорывная наука и не нанотехнологии, были осязаемыми. Чтобы мы могли о них рассказывать и показывать. Нам важно, чтобы и простой обыватель, и граждане, и бизнес в первую очередь поняли: есть наработки, есть неплохие ученые, есть островки научных школ, которые мы сейчас растим. Это очень медленно, мучительно и непросто, — отметил Нурбек.

А на вопрос, дождется ли Казахстан собственной Нобелевской премии, министр ответил с осторожным оптимизмом:

— Я верю, что когда-нибудь у нас действительно будет прорыв. Но конкуренция растет, сейчас очень сложно: азиатские страны сильно рванули. Посмотрим, но я лично остаюсь оптимистом.

Нурбеку пришлось ответить и на вопрос о собственных перспективах: готов ли он покинуть должность после серьезной критики аудиторов?

— Министрдің жолы жіңішке («Дорога министра хрупка»). Сегодня есть — завтра нет. Это решение принимает руководство. Мы все, что можем, делаем, результаты, в принципе, есть. Всегда есть какие-то минусы. Я как министр к любым решениям всегда готов, мы как солдаты работаем, — ответил он.